Глава IX ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВ
§ 1. Общие положения
В международном праве под ответственностью его субъектов, именуемой международной ответственностью, понимают неблагоприятные юридические последствия, наступающие в случае нарушения этими субъектами своих международных обязательств.
Кодификацией норм международного права о международной ответственности основных его субъектов — государств занимается ныне Комиссия международного права ООН.
Однако в международно-правовых актах и доктрине термин “ответственность” употребляется и в ином смысле, очевидно, как по соображениям удобства, так и в силу известной бедности и несовершенства юридического языка. Так, в частности, этим термином пользуются для обозначения определенного долга, обязанности или правомочия какого-либо лица.
В то же время термины “ответственность” и “международная ответственность” употребляются, к сожалению, для обозначения качественно различных, но трудно дифференцируемых понятий, что иногда порождает существенную путаницу в понимании существа явления, о котором идет речь. Так, разрабатываемый в порядке кодификации обычноправовых норм международного права Проект статей об ответственности государств посвящен их международной ответственности за международно-противоправные деяния.
Однако существует и другая категория ситуаций, когда речь идет терминологически о международной ответственности государств применительно к их обязанности возмещения ущерба от возможных вредных последствий осуществления некоторых видов правомерной деятельности, в частности таких, которые по самой своей природе связаны с известным риском.
Эта вторая категория проблем должна рассматриваться отдельно от проблем международной ответственности государств за международно-противоправные деяния. Наличие обязательства брать на себя возможный риск, связанный с осуществлением деятельности, закономерной самой по себе, и наличие обязательства нести ответственность за международно-противоправное деяние — совершенно различные явления.
Ответственность государств за их международно-противоправные деяния обозначается термином “международная ответственность”, в частности, потому, что она по своему существу и видам (формам) в
корне отличается от юридической ответственности по внутригосударственному праву, где она выступает в качестве уголовной, гражданской и административной ответственности. Иначе говоря, виды (формы) юридической ответственности по национальному праву в принципе иные, чем в области отношений, регулируемых международным правом, и наоборот. Забвение этого порождало, к сожалению, ошибочные концепции доктрине международного права. Одной из таких концепций являлась, в частности, концепция уголовной ответственности государств, международного права как международного уголовного права.
Другая такая концепция, гораздо более распространенная и по-прежнему живучая, — это концепция международной (международно-правовой) ответственности индивидов. Суть этой концепции такова: в соответствии с международно-правовыми предписаниями физические лица якобы несут международную ответственность за некоторые виды наиболее опасных уголовных преступлений, например за преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности, преступления геноцида, апартеида, против безопасности гражданской авиации, и т.д.
Однако никакой международной ответственности физических лиц, в тех или иных видах (формах), которые применимы к государствам и иным субъектам международного права, нет и быть не может. Комиссия международного права убедительнейшим образом это показала в одном из своих докладов Генеральной Ассамблее ООН.
Комиссия подчеркнула, что она отнюдь не недооценивает важности исследования вопросов, касающихся ответственности других субъектов международного права, помимо государств; но настоятельная необходимость обеспечения ясности проводимого исследования и органическая сгруктура ее Проекта статей об ответственности государств заставляют отложить исследование этих вопросов.
Органическая структура Проекта об ответственности государств сводится к следующему. Он будет состоять из трех крупных блоков статей, посвященных, во-первых, общим принципам ответственности государств за международно-противоправные деяния, во-вторых, происхождению или основаниям международной ответственности государств и, в-третьих, видам (формам) и объему международной ответственности государств. Возможен также четвертый блок статей — о способах осуществления или реализации возникшей международной ответственности государств.
В настоящее время Комиссия завершила в первом чтении разработку перового (ст. 1—4 Проекта) и второго (ст. 5—35) блока статей.
Как обычно, статьи Проекта сопровождаются подробным комментарием о существе сформулированной нормы, истории ее становления, соответствующих судебных и арбитражных решениях, наиболее авторитетных мнениях представителей международно-правовой доктрины.
Ниже будут приводиться наш комментарий применительно к некоторым наиболее важным положениям рассматриваемой Проекта с учетом соответствующего комментария Комиссии, а также собственные соображения автора о блоке статей, касающихся видов (форм) и объема международной ответственности государств, т.е., по Существу, о международных (международно-правовых) санкциях.
Рассмотрим теперь общие принципы международной ответственности государств, являющиеся исходными положениями; системы норм о международной ответственности государств за международно-противоправные деяния.
Всякое международно-противоправное деяние государства влечет за собой его международную ответственность.
Международно-противоправное деяние государства налицо в том случае, когда:
а) какое-либо поведение, заключающееся в действиях или бездействии, может согласно международному праву присваиваться государству.
б) такое поведение представляет собой нарушение международного обязательства этого государства.
Деяние государства может быть квалифицировано как Международно-противоправное лишь на основании международного права. На такую квалификацию не может влиять квалификация этого же деяния согласно внутригосударственному праву как правомерноого.
Обратим внимание на то, что вышеизложенные принципы международной ответственности государств устанавливают необходимые и достаточные условия возникновения такой ответственности за международно-противоправное деяние, двумя элементами которого являются: а) субъективный элемент — поведение государства, подлежащее присвоению ему согласно действующему международному праву, и б) объективный элемент — нарушение таким поведением муждународного обязательства этого государства.
Соответственно блоки норм о происхождении ответственности государства посвящены тому, что составляет “деяние государства” согласно международному праву; тому, что составляет нарушение международного обязательства государства; условиям причастности государства к международно-противоправному деянию другого государства, влекущей международную ответственность этого причастного государства; обстоятельствам, исключающим противоправность определенных деяний государства и тем самым его международную ответственность.
Иными словами, прежде всего необходимо установить наличие международной ответственности государства или отсутствие таковой при некоторых обстоятельствах с тем, чтобы в дальнейшем рассмотреть вопрос о существе, видах (формах) и объеме возникшей международной ответственности государства.
Можно также исходить из того, что положения о международной ответственности государств подразделяются на две части. Первая из них касается происхождения или оснований международной ответственности государств, а вторая — содержания этой ответственности.
§ 2. Виды международных обязательств государств
Поскольку международная ответственность государства возникает в случае нарушения им международного обязательства, для определения условий и момента такого нарушения существенное значение приобретает вопрос о видах (характере) международных обязательств государств (об источниках таких обязательств см. гл. I)1.
Очевидно, что международные обязательства государств возникают главным образом из международно-правовых норм, именуемых в теории права регулятивными, в отличие от норм правоохранительных, касающихся регламентации мер юридической ответственности, в данном случае ответственности государств. Регулятивные нормы в указанном смысле являются первичными, а охранительные — вторичными.
Поэтому виды международных обязательств для целей международной ответственности государств рассматриваются, естественно, применительно лишь к регулятивным, “первичным” международно-правовым нормам. При этом различные виды международных обязательств государств следует выделять лишь постольку, поскольку они предопределяют различный, соответствующий каждому такому виду, характер поведения государств.
Регулятивные международно-правовые нормы, о которых идет речь как об одном из источников международных обязательств государств, существуют как универсальные (составляющие общее международное право) и локальные (многосторонние и двусторонние). Соответственно можно различать универсальные (общие) и локальные международные обязательства.
1 Подробно этому вопросу посвящена гл. 5-нашего труда “Проблемы теории меж-1 дупародного права” (М, 1988). Других публикаций по этому вопросу в отечественной или мировой международно-правовой доктрине, видимо, нет. Во всяком случае автору они неизвестны.
Однако их анализ показывает, что между ними нет в принципе сколько-нибудь существенных различий и видовое их подразделение по этому признаку не имеет смысла, за исключением случая, когда речь идет об универсальных международных обязательствах не только в отношении других государств, но и в отношении международного сообщества государств в целом, тяжкое нарушение которых квалифицируется ныне как международное преступление государства (см. § 3).
Для видового подразделения международных обязательств государств не имеет также значения тот факт, что данная норма общего международного права является диспозитивной или императивной.
В итоге регулятивные нормы международного права в целом в их совокупности возлагают на государства определенные международные обязательства, т.е. устанавливают необходимость определенного их поведения в международных отношениях.
Но такое поведение может заключаться либо в действии, либо в бездействии или в воздержании государства от действия. Следовательно, существуют международные обязательства двух видов: международные обязательства действия и международные обязательства воздержания от действия.
Международные обязательства действия требуют от государства совершать определенные активные позитивные действия. Так, в соответствии с принципом мирного разрешения международных споров государства обязаны стремиться к скорейшему и справедливому разрешению своих международных споров путем переговоров, обследования, посредничества, примирения, арбитража, судебного разбирательства, обращения к региональным органам или соглашениям или иными мирными средствами по своему выбору.
Таким образом, международное обязательство действия — это активное международное обязательство. В свою очередь, международные обязательства воздержания от действия (бездействия) — это пассивные международные обязательства, поскольку речь идет о несовершении определенного характера действий. Так, каждое государство в своих международных отношениях обязано воздерживаться от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями ООН. В этой норме-принципе указано, какие именно действия запрещены. В других случаях обязательство бездействия лишь в общем виде указывает на характер запрещенных негативных действий. Так, государство не имеет права вмешиваться прямо или косвенно во внутренние и внешние дела других государств.
Такое видовое разделение международных обязательств государств — обязательств действия или воздержания от действия — имеет весьма существенное значение для установления условий их соблюдения или нарушения, а также для установления момента их нарушения, • т.е. для квалификации поведения государства в качестве правомерного или противоправного.
В общем виде, следовательно, можно различать международные обязательства, которые требуют от государства конкретно определенного поведения (действий или бездействия), и международные обязательства, которые требуют от государства лишь обеспечения определенного положения или результата с помощью любого свободно избранного или доступного средства.
Международные обязательства первого вида обычно именуют “обязательствами поведения” или “обязательствами средства”, второго вида — “обязательствами результата”.
Вместе с тем следует иметь в виду, что отличие “обязательства поведения” от “обязательства результата” не в том, что первое не преследует определенной цели или результата, а в том, что цель или результат “обязательства поведения” должны быть достигнуты конкретным специально обозначенным в международном обязательстве поведением (родом поведения), средством или действием, например, путем издания соответствующего внутригосударственного законодательного акта. Обязательство же результата такого обозначения не содержит.
Необходимо, конечно, учитывать, что применительно к той или иной международно-правовой норме или блоку норм преследуемая социальная цель может достигаться как обязательством поведения, так и обязательством результата. Но свобода усмотрения государства в этих случаях существенно различна.
Более конкретно обязательства поведения или средства касаются главным образом пассивных международных обязательств воздержания от действия, о которых говорилось выше. Поведение, средство или способ соблюдения такого международного обязательства в этом случае всегда конкретно определены, хотя степень такой конкретизации различна.
Так, обязательства государств, например по Протоколу о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств 1925 г., имеют четкий и определенный характер.
Установлены весьма конкретные международные обязательства воздержания от действий, подлежащие осуществлению во внутригосударственной сфере. Таковы, в частности, многие обязательства, касающиеся дипломатических сношений.
Менее конкретизированы такие, к примеру, международные обязательства воздержания от действий, как обязательства не прибегать в международных отношениях к угрозе силой или к ее применению или о невмешательстве в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства.
К обязательствам поведения или средства относятся также те активные международные обязательства государств, которые предусматривают конкретно-определенные позитивные действия, призванные обеспечить достижение данной, предусмотренной международным обязательством социальной цели.
Так, когда в международном договоре установлено, что его участники при определенных условиях будут разрешать свои споры о толковании и применении его положений с помощью обращения к международному арбитражу по требованию любой стороны в споре, то такое обязательство является, разумеется, обязательством поведения или средства.
Иное положение характерно для международных обязательств результата, которые предусматривают обеспечение определенного результата свободно избранным государством средством.
Из самого существа обязательства результата следует, что к таким обязательствам относится часть активных международных обязательств действия, когда выбор таких действий, мер и средств принадлежит самому обязанному государству.
Естественно, что установление обязательств результата предопределяется условиями их целесообразности. Так, в принципе можно считать, что международные обязательства результата более целесообразны там, где речь идет о позитивных действиях государства в сфере его внутреннего порядка. Это, однако, не означает, что обязательства результата нецелесообразны в межгосударственных взаимоотношениях, хотя достаточно очевидно, что здесь преобладают обязательства поведения или средства.
Так, обязательством результата является общая норма-принцип, требующая разрешать межгосударственные споры исключительно мирными средствами, свободно согласованными сторонами в споре. Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 г., например, обязывает ее участников “принимать все надлежащие меры” для предупреждения посягательств на свободу и достоинство дипломатического агента. Избрание таких мер подлежащим государством зависит, очевидно, от внутригосударственной ситуации в данный конкретный момент.
Используя установленную свободу позитивных действий для достижения требуемого результата, государство может избранным средством не достичь его, и возникшая ситуация имеет окончательный характер, поскольку ее нельзя изменить. В этом случае налицо неисполнение государством своего международного обязательства.
Однако специфика многих обязательств результата состоит в возможности обеспечить требуемый результат другим, последующим средством или действием, поскольку требуемый результат не стал окончательно недостижимым. Если в конечном счете требуемый результат достигнут, государство исполнило свое международное обязательство.
Возможность обеспечить последующим поведением требуемый результат должна следовать из контекста международного обязательства государства, его существа или из совокупности положений договора, его установившего. Так, согласно Декларации о принципах международного права 1970 г. стороны в споре, не достигшие его разрешения избранным ими средством, обязаны стремиться урегулировать его другими согласованными ими мирными средствами.
Очень важно учитывать международные обязательства результата, допускающие возможность достижения требуемого результата последующими действиями, когда речь идет об обязательствах, подлежащих осуществлению во внутреннем порядке государства и касающихся обращения с соответствующими физическими и юридическими лицами, о которых говорилось ранее.
Частным случаем международного обязательства результата является обязательство государства предотвратить свободно избранным им средством наступление определенного события, которое касается деятельности частных лиц или явлений природы в условиях, когда государство могло бы его предотвратить, но не предотвратило, не предприняв мер, возможных в данных обстоятельствах. Речь, в частности, может идти об обязательствах предупреждения вреда территории соседнего государства и ее населению, если такое обязательство прямо установлено. К примеру, в международно-правовой доктрине в этой связи часто приводится дело Trail Smelta между США и Канадой, рассматривавшееся международным арбитражем на основе конвенции между этими государствами от 25 апреля 1935 г.
В правовом плане государство не обязано осуществлять законодательные меры для достижения требуемого результата, сколь бы ни были они в данном случае целесообразными и предпочтительными. Более того, наличие в национальном праве норм, по своей сути противоречащих требованиям его международного обязательства, еще не означает нарушения последнего, если такие нормы в силу тех или иных обстоятельств фактически не действуют. Лишь практическое применение таких норм создает ситуацию несоблюдения государством его международного обязательства.
Если же речь идет об обязательстве поведения или средства, соответствующие законодательные меры должны предприниматься, когда они обусловлены таким обязательством, вне зависимости от отсутствия внутригосударственной ситуации, ему противоречащей. Иначе государство не выполнит своего международного обязательства.
В итоге рассмотрения различных видов международных обязательств государств следует констатировать исключительную важность их различения как в плане юридическом, так и в плане практической деятельности государств по исполнению своих международных обязательств.
Вышеизложенное объясняет также, почему понятие международных обязательств поведения и результата сформулированы Комиссией международного права для тех целей статей ее Проекта об ответственности государств, которые касаются происхождения или оснований такой ответственности.
§ 3. Обстоятельства, исключающие противоправность деяния государства
Согласно общим принципам международной ответственности государств, рассмотренным ранее, всякое международно-противоправное деяние государства влечет за собой международную ответственность этого государства. Международно-противоправное деяние налицо всякий раз, когда государство своим поведением нарушает свое международное обязательство.
Из этих основополагающих принципов не может быть каких-либо исключений до тех пор, пока международное обязательство действительно для данного государства. Однако существуют обстоятельства, которые приостанавливают в конкретном случае действие соответствующего обязательства или обусловливают его невыполнимость. Отсутствие в таком случае противоправности деяния государства исключает как следствие международную ответственность государства, не влечет таковой.
Обстоятельства, исключающие противоправность деяния, должны быть юридически значимыми и, соответственно, определяться юридическими правилами, которые и сформулированы в ст. 29—34 Проекта об ответственности государств. Их сопровождает, как обычно, подробный комментарий Комиссии международного права, помогающий уяснить существо сформулированного правила.
Приведем эти статьи полностью, в некоторых случаях с кратким комментарием.
Статья 29, озаглавленная “Согласие”, гласит:
“1. Правомерным образом данное согласие государства на совершение другим государством определенного деяния, не соответствующего обязательству последнего в отношении первого государства, исключает противоправность этого деяния применительно к этому государству, поскольку это деяние находится в пределах вышеуказанного согласия.
2. Пункт 1 не применяется, если данное обязательство вытекает из императивной нормы общего международного права...”
Речь, таким образом, идет о международном соглашении между государствами — субъективно управомоченным международным правом и субъективно обязанным. Это соглашение касается, естественно, не изменения или отмены данного международного обязательства, а лишь неприменения его в установленном конкретном случае.
Такое согласие (соглашение) должно быть действительным согласно международному праву, явно установленным, применимым в международном плане и предшествующим совершению деяния, к которому оно относится.
Соответственно, нормы, которые применяются при определении действительности договоров, применимы как правило, и при установлении действительности согласия государства, о котором идет речь.
Деяние, на совершение которого получено согласие, должно совершаться в пределах согласованных его условий, касающихся места, времени, средств и прочих обстоятельств деятельности обязанного государства.
По общему правилу, управомоченное государство вправе давать согласие на деятельность другого государства в пространственной сфере действия своих исключительных правомочий, каковой является его территория, а также применительно к своим суверенным правам и юрисдикции, действующим в пределах негосударственной территории (шельф, экономическая зона, открытое море, космос и т.д.). Иными словами, давая рассматриваемое согласие, управомоченное государство распоряжается своими территориально обозначенными правомочиями, с исключениями, предусмотренными общим международным правом.
Статья 30, озаглавленная “Ответные меры в отношении международно-противоправного деяния”, предусматривает: “Противоправность деяния государства, не соответствующего обязательству этого государства в отношении другого государства, исключается, если это деяние является закономерной в соответствии с международным правом мерой в отношении этого другого государства, вызванной его международно-противоправным деянием”.
Речь, следовательно, в данном случае идет о закономерных “ответных мерах” — санкциях, являющихся предметом рассмотрения последующих разделов этой главы.
Статья 31, озаглавленная “Форс-мажор и непредвиденный случай”, устанавливает:
“1. Противоправность деяния государства, не соответствующего его международному обязательству, исключается, если это деяние было вызвано непреодолимой силой или не поддающимся контролю государства непредвиденным внешним событием, которые сделали для государства материально невозможным действовать в соответствии с указанным обязательством или понять, что его поведение не соответствует этому обязательству.
2. Пункт 1 не применяется, если государство, о котором идет речь, содействовало возникновению ситуации материальной невозможности”.
В этой статье речь идет о двух ситуациях, обозначенных как “форс-мажор” и “непредвиденный случай”, которые в принципе могли бы рассматриваться раздельно. Однако ни в практике государств, ни в международной судебной практике и в правовой литературе не проводится четкого и определенного различия между этими двумя ситуациями.
В то же время в ходе исследования этого вопроса выяснилось, что многообразные ситуации, вызванные либо явлениями природы, либо деятельностью людей и обозначаемые терминами “форс-мажор” и “непредвиденный случай”, имеют общие черты, состоящие в том, что в условиях таких ситуаций государство в лице своих органов или должностных лиц оказывается в положении объективной невозможности избрать поведение, соответствующее требованиям своего международного обязательства, или установить, что данное его поведение не соответствует требуемому.
Речь идет об обстоятельствах, сделавших для государства материально невозможным действовать в соответствии со своим международным обязательством.
Факторами такой материальной невозможности, с которыми последняя должна находиться в причинной связи, являются либо непреодолимая сила, либо неподдающееся контролю государства непредвиденное внешнее событие.
Ситуациям форс-мажора или непредвиденного случая достаточно близка ситуация, изложенная в ст. 32, озаглавленной “Бедствие”, которая предусматривает исключение противоправности деяния государства, если субъект поведения, составляющего деяние этого государства, в ситуации крайнего бедствия не имел иной возможности спасти свою жизнь или жизнь вверенных ему лиц.
Речь, следовательно, идет о ситуации крайнего бедствия, когда свобода выбора поведения обязывающим государство лицом существует, но она крайне ограничена, ибо выбор иного поведения означает почти неизбежную утрату собственной жизни или почти неизбежное принесение в жертву лиц, вверенных попечению субъекта поведения (например, капитану судна или командиру самолета). Поэтому такую ситуацию характеризуют иногда как ситуацию “относительной невозможности” выполнить международное обязательство.
Действия субъекта поведения в ситуации крайнего бедствия, т.е. действия органа или лица, присваеваемые государству, касаются лишь защиты интересов подвергающихся крайней опасности лиц.
Однако в некоторых исключительных случаях возможны также ситуации, когда крайней опасности подвергаются существенные интересы государства. Им посвящена ст. 33, озаглавленная “Состояние необходимости”. Ее п. 1 гласит:
“Государство не может ссылаться на состояние необходимости как на основание для исключения противоправности деяния этого государства, несоответствующего его международному обязательству, за исключением тех случаев, когда:
a) это деяние являлось единственным средством защиты существенного интереса этого государства от тяжкой и неминуемой угрозы и
b) это деяние не нанесло серьезного ущерба существенному интересу государства, в отношении которого существует указанное обязательство”.
При этом в п. 2 этой статьи указываются случаи, когда государство не может ссылаться на состояние необходимости, а именно: международное обязательство проистекает из императивной нормы общего международного права; установлено договором, прямо или косвенно исключающим такую возможность; государство, о котором идет речь, способствовало возникновению состояния необходимости.
Действительно, ситуации, описанные в п. 1 этой статьи, в принципе возможны, но конкретно указать случаи, когда они были бы уместны, практически невозможно. Бесспорны лишь ситуации, когда исключения недопустимы.
В основу возможного исключения противоправности деяния положено противопоставление защищаемого нормой права менее существенного интереса управомоченного государства существенному интересу обязанного государства. Но объективные критерии различия между существенными и менее существенными интересами того или иного государства вряд ли можно предложить.
Те же трудности возникают при определении того, является ли несоблюдение международного обязательства государством единственным средством защиты его существенного интереса.
В итоге представляется, что ценность этой статьи определяется положениями, касающимися случаев недопустимости ссылок на состояние необходимости.
Статья 34 об обстоятельствах, исключающих противоправность деяния, озаглавленная “Самооборона”, гласит: “Противоправность деяния государства, не соответствующая международному обязательству этого государства, исключается, если это деяние является законной мерой самообороны, принятой в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций”.
Таким образом, в этой статье речь идет о законной мере самообороны государства в соответствии с Уставом ООН, прежде всего отвечающей условиям ст. 51 Устава.
Такими условиями являются:
1) наличие вооруженного нападения на государство другого государства, создающего исключительно серьезную и явную угрозу его территориальной целостности и политической независимости, как это следует из комментария Комиссии международного права;
2) самооборона осуществляется до тех пор, пока Совет Безопасности не примет мер, необходимых для поддержания международного мира и безопасности;
3) Совет Безопасности должен быть немедленно поставлен в известность о предпринятых мерах самообороны;
4) такие меры не затрагивают полномочий и ответственности Совета Безопасности в деле поддержания или восстановления международного мира и безопасности.
Следовательно, логически и юридически самооборона рассматривается как допустимая временная мера защиты территориальной целостности и политической независимости подвергшегося вооруженному нападению государства до тех пор, пока не вступит в действие предусмотренная Уставом ООН и современным международным правом система коллективной международной безопасности.
Можно при этом полагать, что правомочия Совета Безопасности в случае предпринятых государством мер самообороны во многом аналогичны его правомочиям в соответствии с Определением агрессии, единодушно принятым Генеральной Ассамблеей в 1974 г.
Так, Совет Безопасности может сделать вывод о том, что констатация акта вооруженного нападения не будет оправданной в свете сопутствующих обстоятельств, включая тот факт, что соответствующие действия или их последствия не носят достаточно серьезного характера. Иными словами, Совет Безопасности может не признать меры самообороны в определенных случаях закономерными.
Представляется также, что ситуация самообороны возможна и логична лишь во взаимоотношениях между государствами, не являющимися постоянными членами Совета Безопасности, ибо в условиях вооруженного противоборства между великими державами — постоянными членами Совета Безопасности любые постановления Устава ООН и современного международного права утрачивают всякий смысл. То же действительно и в случае вооруженного нападения постоянного члена Совета Безопасности на любое иное государство.
§ 4. Международные правонарушения и преступления государств
Сферой ответственности государств является установление того, было ли нарушено международное обязательство, и, если да, то каковы должны быть юридические последствия этого нарушения (санкции). Однако такие последствия, несомненно, зависят от существа нарушенного международного обязательства и от характера, тяжести этого нарушения, что, впрочем, характерно и для внутригосударственного права.
Необходимо, следовательно, учитывать наличие различных категорий международно-правовых обязательств государств в соответствии с важностью их содержания для международного сообщества государств (прежде всего поскольку это касается поддержания международного мира), а также характер их нарушения.
В итоге вопрос сводится к тому, составляют ли международно-противоправные деяния государств единую категорию таких деяний или же следует различать те или иные категории международно-противоправных деяний и, соответственно, различные режимы международной ответственности государств.
Тщательно изучив этот вопрос, проделав весьма значительную и сложную аналитическую работу, Комиссия международного права пришла к убеждению, что для целей определения различного режима международной ответственности государств не только возможно, но и необходимо различать в соответствии с современным международным правом, сложившемся после Второй мировой войны, две категории международно-противоправных деяний — международные преступления и международные правонарушения государств.
Следует также добавить, что установление различных категорий международно-противоправных деяний государств имеет существенное значение и для определения субъектов международных претензий, о чем речь будет идти в следующем параграфе.
Соответствующие положения были сформулированы Комиссией в Проекте статей об ответственности государств.
Два основных таких положения гласят:
международно-противоправное деяние, возникающее в результате нарушения государством международного обязательства, столь основополагающего для обеспечения жизненно важных интересов международного сообщества, что его нарушение рассматривается как преступление международным сообществом в целом, составляет международное преступление (п. 2 ст. 19);
всякое международно-противоправное деяние, которое не составляет международного преступления в соответствии с п. 2, является международным правонарушением (п. 4).
Наличие преступления государства определяется совокупностью двух его элементов объективного и субъективного характера. Объективный элемент — нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для обеспечения жизненно важных интересов международного сообщества государств. Субъективный элемент — отнесение такого нарушения международным сообществом государств к категории международных преступлений. Последнее неизбежно предполагает, что и определение основополагающего значения нарушенного обязательства также должно быть прерогативой международного сообщества государств.
В своем комментарии к ст. 19 Проекта Комиссия подчеркнула, что отсылка к мнению международного сообщества государств не означает требования единодушного признания указанного положения всеми членами сообщества и предоставления тем самым каждому государству — что совершенно невозможно — права вето. Цель отсылки — обеспечить, чтобы данное международно-противоправное деяние было признано “международным преступлением” не только той или иной группой государств, пусть даже составляющей большинство, но “всеми основными компонентами международного сообщества”.
Однако есть еще дополнительный критерий отнесения данного международно-противоправного деяния к категории международных преступлений государств, который в рассматриваемом тексте не обозначен, но вытекает из него: серьезность, тяжесть нарушения соответствующего международного обязательства государства.
Чтобы проиллюстрировать значение этого дополнительного критерия, Комиссия включила в ст. 19 п. 3, который гласит, что с соблюдением п. 2 и в соответствии с действующими правилами международного права международные преступления могут, в частности, возникать в результате:
a) тяжкого нарушения международного обязательства, имеющего основополагающее значение для обеспечения международного мира и безопасности, такого, как обязательство, запрещающее агрессию;
b) тяжкого нарушения международного обязательства, имеющего основополагающее значение для обеспечения права народов на самоопределение, такого, как обязательство, запрещающее установление или сохранение силой колониального господства;
c) тяжкого и массового нарушения международного обязательства, имеющего основополагающее значение для защиты человеческой личности, такого, как обязательства, запрещающие рабство, геноцид, апартеид;
d) тяжкого нарушения международного обязательства, имеющего основополагающее значение для защиты окружающей среды, такого, как обязательство, запрещающее массовое загрязнение атмосферы или морей.
Таково, предельно кратко, положение дел с подразделением международно-противоправных деяний государств на категории международных преступлений и правонарушений государств с целью установления применительно к ним различных режимов международной ответственности государств.
§ 5. Субъекты международных претензий
Возникновение международной ответственности государства порождает возможность применить к нему предусмотренные международным правом санкции. Поэтому возникает, в частности, вопрос о субъектах соответствующих правомочий, т.е., собирательно, о лицах, которые могут предъявлять требования об осуществлении тех юридических последствий международно-противоправного деяния (санкций), которые в данном случае предусмотрены международным правом. Указанные лица — стороны правоотношений международной ответственности — именуются обычно субъектами международных претензий.
Заметим, что международная ответственность может не реализоваться, если не предъявлена международная претензия. Однако осуществление международной ответственности предполагает предъявление международной претензии и реализацию предусмотренных санкций.
Одной из сторон правоотношения международной ответственности государства, бесспорно, является государство-ответчик, т.е. государство совершившее международно-противоправное деяние.
Другой стороной этого правоотношения, казалось бы, является потерпевшее или потерпевшие государства. Однако в действительности проблема реализации международной ответственности государства в части, касающейся субъектов международных претензий, не столь проста. Она требует раздельного рассмотрения применительно к международным правонарушениям и преступлениям государств.
А. Ситуация международного правонарушения
Ситуация наличия международного правонарушения государства должна быть установлена.
В принципе государство-ответчик может не согласиться с тем, что имело место нарушение его международного обязательства в отношении другого государства. Возникший международный спор подлежит урегулированию согласованным сторонами в споре способом, и наличие международно-противоправного деяния государства-ответчика в конечном счете будет установлено.
Потерпевшее государство вправе в этом случае осуществить в отношении ответственного государства меры (санкции), возможные и допустимые в соответствии с действующим международным правом. Но оно столь же правомочно не выступить с международной претензией.
И в этом случае возникает вопрос о временном периоде предъявления международной претензии, другими словами, о наличии или отсутствии срока давности для ее предъявления.
Представляется, что в строго юридическом плане ответа на этот вопрос не существует, поскольку нет установившейся соответствующей практики государств. И решение в конкретном случае должно, видимо, приниматься исходя из соображений разумности и целесообразности.
Другой возникающий вопрос касается положения в случае наличия правонарушения третьих государств.
Казалось бы, что последние никакого отношения к правоотношениям между ответственным и потерпевшим государствами не имеют. Однако ситуация не столь однозначна, когда нарушено международное обязательство государства по общему международному праву, т.е. обязательство erga omnes.
Вполне возможно, что в этом случае могут затрагиваться существенные интересы третьих государств и возникший таким образом вопрос требует дополнительного исследования (см. § 6).
Таковы некоторые сложности проблемы о субъектах международных претензий применительно к правонарушениям государств.
Б. Ситуация международного преступления
Выделение в современном международном праве категории международных преступлений государств в корне изменило также положения международного права о субъектах международных претензий в случае наличия того или иного международного преступления государства.
Поскольку квалификация данного международно-противоправного деяния государства в качестве международного преступления принадлежит международному сообществу государств, то столь же очевидно, что лишь международное сообщество государств может выступать субъектом соответствующих международных претензий.
Более конкретно субъектом международных претензий может в таком случае выступать организованное международное сообщество государств в лице Организации Объединенных Наций и ее Совета Безопасности, когда в силу своих правомочий Совет Безопасности определяет существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии, совершенных данным государством.
Решение вопроса о том, какие меры международной ответственности государства следует применить в каждом таком случае с учетом всех обстоятельств дела, также принадлежит организованному международному сообществу государств в лице ООН и ее Совета Безопасности.
Однако в принципе возникшая ответственность государства за международное преступление может не реализоваться, если международное сообщество государств не заявит по той или иной причине соответствующей международной претензии. Иначе говоря, речь опять же идет о правомочии, а не об обязанности международного сообщества государств.
Таково, очевидно, общее положение дел относительно субъектов международных претензий в случае наличия того или иного международного преступления государств.
§ 6. Международно-правовые санкции
Исторически вопрос о санкциях международного права рассматривался без их подразделения применительно к категориям международных правонарушений и преступлений государств. Соответственно, международно-правовая доктрина и практика государств выработали терминологическое обозначение некоторых видов (форм) международно-правовых санкций (реституция, репарация, сатисфакция, репрессалии и т.д.). Эта терминология не утратила своего значения и в современных условиях.
В отечественной международно-правовой доктрине получила также распространение концепция подразделения видов международной ответственности государств на политическую и материальную. Разумеется, это помогает уяснению существа санкций международного права, но не более того.
При рассмотрении санкций за совершенное государством международное правонарушение становится очевидным, что в числе таких правонарушений наличествуют более тяжкие и менее тяжкие правонарушения, с теми или иными сопутствующими им обстоятельствами, что в итоге определяет, какие именно санкции являются в конкретном случае закономерными в соответствии с международным правом в отношении государства, совершившего международное правонарушение.
Речь, следовательно, идет о возможных санкциях при наличии международного правонарушения государства, о их перечне, в свою очередь, не являющемся исчерпывающим.
В то же время в числе возможных санкций можно различать санкции правовостановительного и превентивного (штрафного) характера.
Наконец, из числа возможных санкций в случаях правонарушения государства полностью исключаются меры, связанные с применением потерпевшим государством вооруженных сил, кроме мер законной самообороны, санкциями не являющихся.
Процессуально потерпевшее государство должно направить государству-правонарушителю протест. В общем виде этот акт выражает отказ государства признать юридически значимую ситуацию, созданную поведением другого государства, правомерной и квалификацию ее как противоправной. Протест должен быть явно выраженным (обычно в письменной форме) и так или иначе доведен до сведения государства, которому он адресован, возможно, и до сведения других заинтересованных государств.
В конкретном случае установленного правонарушения государства, о котором идет речь, потерпевшее государство в своем протесте может обозначить те меры правовостановительного характера, которые обязано осуществить государство-правонарушитель, чтобы восстановилось предшествующее правонарушению юридическое status quo во взаимоотношениях между потерпевшим государством и государством-правонарушителем.
В числе таких мер (видов или форм санкций) возможно осуществление сатисфакции, т.е. предоставления потерпевшему государству морально-политического удовлетворения, в частности путем официального выражения сожаления или извинения по поводу совершенного правонарушения, юридического преследования должностных или иных физических лиц, подозреваемых или виновных в совершении правонарушения, а также оказания специальных почестей флагу потерпевшего государства и т.д.
Другими мерами восстановления status quo, предшествовавшего правонарушению, являются меры возмещения нанесенного правонарушением материального ущерба в форме реституции и/или репарации.
Реституция — это возвращение потерпевшему государству незаконно присвоенных государством-правонарушителем материальных ценностей или (в случае невозможности это сделать) компенсация их утраты другими равноценными материальными ценностями (компенсаторная реституция).
Репарация — возмещение потерпевшему государству материального ущерба в денежной или натуральной форме (различного рода поставками).
Государство-правонарушитель обязано также восстановить действие нарушенных положений международных договоров (двусторонних и многосторонних), участниками которых являются потерпевшее государство и государство-правонарушитель.
Однако в соответствии со ст. 60 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. существенное нарушение двустороннего договора между потерпевшим государством и государством-правонарушителем является основанием для прекращения первым государством договора или приостановления его действия в целом или в части. То же положение действует и в отношении многосторонних договоров. Такие возможные меры, видимо, также являются ответными мерами — санкциями, ибо их цель — лишить государство-правонарушителя предусмотренных для него договором субъективных прав и преимуществ. Но это уже санкции превентивного (штрафного) характера.
К числу возможных превентивных (штрафных) санкций относятся репрессалии.
Репрессалии — это закономерные в соответствии с международным правом принудительные меры, осуществляемые потерпевшим государством в отношении государства-правонарушителя с целью побудить его прекратить правонарушение и/или претерпеть те меры международной ответственности, которые закономерно требует осуществить в данном случае потерпевшее государство.
Современное международное право запрещает прибегать лишь к вооруженным репрессалиям, а также к угрозе вооруженной силой в межгосударственных отношениях.
В частности, к возможным репрессалиям следует, очевидно, отнести меры, не связанные с применением вооруженных сил, указанные в ст. 41 Устава ООН, а именно: полный или частичный перерыв экономических отношений, железнодорожных, морских, воздушных, почтовых, телеграфных, радио или других средств сообщения, а также разрыв дипломатических отношений.
Специфика невооруженных принудительных мер, справедливо утверждал В.К. Собакин, “состоит в том, что они могут применяться членами ООН не только по решению Совета Безопасности, но и, при определенных условиях, индивидуально отдельными государствами без санкции со стороны органов ООН. Такое индивидуальное применение мер, предусмотренных ст. 41, возможно в качестве ответной меры на нарушения международного права”1.
В межгосударственных отношениях применяются также реторсии, под которыми понимаются меры государства, обычно аналогичного или равноценного значения, предпринимаемые государством в ответ на незапрещенное международным правом, но недружественное поведение другого государства, т.е. в ответ на его поведение, существенно осложняющее поддержание нормальных, “дружественных отношений между нациями” (п. 2 ст. 1 Устава ООН). Реторсии, естественно, не рассматриваются в качестве международных санкций.
Таковы возможные санкции, которые в общем виде применимы во взаимоотношениях между потерпевшим государством и государством, совершившим международное правонарушение.
' Собакип В.К. Коллективная безопасность — гарантия мирного сосуществования. М., 1962. С. 233.
Желательно, видимо, кратко рассмотреть также вопрос о положении третьих государств при наличии международного правонарушения, возникшего в результате нарушения международного обязательства erga omnes, особенно международного обязательства императивного характера. Речь, в частности, идет о международно-противоправных деяниях государства с учетом всех обстоятельств дела, не подлежащих в данном случае квалификации в качестве международного преступления государства, но тем не менее затрагивающих существенные интересы международного сообщества государств.
“Право государства, — говорил Г.И. Тункин, — не потерпевшего непосредственно ущерба в результате правонарушения, принимать определенные меры в случае правонарушения возникает не только при правонарушениях, затрагивающих или могущих затронуть поддержание международного мира и безопасности. Это имеет место, например, в случае нарушения принципа свободы открытого моря, принципа охраны живых ресурсов моря в результате хищнического их использования и т.д.
Таким образом, в рассматриваемом нами аспекте особенностью правоотношений, возникающих по современному международному праву в результате международного правонарушения, является прежде всего то, что субъектами этих правоотношений могут быть не только государство-правонарушитель и непосредственно пострадавшие государства, но в ряде случаев также и другие государства”1.
Вышеприведенное высказывание имеет, в частности, в виду международно-противоправные деяния государств, составляющие категорию международных правонарушений. Однако необходимо определить, в каком случае третьи (непосредственно не потерпевшие) государства могут реагировать на совершенное правонарушение и каким именно образом.
Ответ на первый вопрос дан ранее: когда речь идет о международных обязательствах erga omnes и о существенных их нарушениях.
Но ясного в соответствии с действующим международным правом ответа на вопрос, каким образом третьи государства могут реагировать на совершенное правонарушение, очевидно, не существует.
Тем не менее представляется, что такая реакция может быть двух видов (форм). Третьи государства могут, очевидно, во-первых, заявить протест в адрес государства-правонарушителя, а во-вторых, оказать возможное содействие потерпевшему государству в его усилиях добиться восстановления предшествовавшего правонарушению status quo.
Но применить допустимые в данном случае санкции третьи государства, очевидно, не могут, ибо правоотношения международной от-
1 Тупкин Г.И. Теория международного права. М., 1970. С. 475—476.
ветственности в случаях международных правонарушении государств возникают лишь между непосредственно потерпевшим государством и государством-правонарушителем.
Таковы краткие и неизбежно общие соображения о возможных международных (международно-правовых) санкциях в случае наличия международных правонарушений государств.
Какие именно меры в каждом конкретном случае международного правонарушения являются допустимыми в соответствии с действующим международным правом мерами международной ответственности, можно определить только с учетом всех обстоятельств дела. И в этом трудность проблемы международно-правовых санкций в случаях международных правонарушений государств. Ее разрешение, очевидно, относится к сфере условий реализации санкций в правоотношениях между потерпевшим государством и государством-правонарушителем.
Рассмотрим теперь вопрос о возможных санкциях при наличии совершенного государством международного преступления.
Допустим, что Генеральная Ассамблея ООН в соответствии со своими полномочиями рассмотрела вопрос о поведении какого-либо государства, относящийся в поддержанию международного мира и безопасности, решила, что это вопрос, по которому необходимо предпринять действия (принудительные действия), и передала его на рассмотрение Совета Безопасности, обратив его внимание на ситуацию, которая могла бы угрожать международному миру и безопасности (ст. 11 Устава ООН).
Совет Безопасности, рассмотрев такой вопрос по инициативе Генеральной Ассамблеи или по собственной инициативе, установил, что международно-противоправное деяние данного государства создает существенную угрозу миру, является тяжким нарушением мира или актом агрессии, и решил, какие меры, не связанные с использованием вооруженных сил, или принудительные меры с использованием вооруженных сил следует предпринять для поддержания или восстановления международного мира и безопасности.
Такие коллективные принудительные меры-санкции имеют целью заставить государство прекратить свои преступные действия и претерпеть те обременения — санкции, которые вытекают из его международной ответственности за данное международное преступление.
В этих условиях речь идет о возможных мерах-санкциях, которые преступное государство обязано претерпеть. Такие превентивные (штрафные) меры-санкции могут, в частности, предусматривать возложение на преступное государство обязанности преследовать и наказать должностных и иных физических лиц, причастных к совершенному международно-противоправному деянию, запретить, пресекать и преследовать деятельность на его территории физических лиц и их объединений, не совместимую с обязательствами государств по общему международному праву; ограничить определенным уровням свои вооруженные силы; не иметь определенных видов вооружений, в частности средств массового поражения; осуществить меры демилитаризации части или всей своей территории.
Такие меры-санкции могут также включать отторжение части территории преступного государства и передачу ее другому государству, временную военную оккупацию международными вооруженными силами части или всей территории преступного государства с целью обеспечения выполнения им возложенных на него обременении или иные меры международного контроля за осуществлением таких обременении.
Кроме того, согласно ст. 5 и 6 Устава ООН, Генеральная Ассамблея по рекомендации Совета Безопасности может приостановить осуществление прав и привилегий государства-члена, против которого предприняты Советом Безопасности действия превентивного или принудительного характера, или исключить его из Организации Объединенных Наций.
Разумеется, выше обозначены лишь некоторые возможные превентивные (штрафные) санкции, о применении которых может принять решение Совет Безопасности ООН.
Каково же положение непосредственно потерпевшего в данном случае государства?
Очевидно, оно вправе потребовать осуществления тех ответных мер-санкций, которые ранее были обозначены термином правовосстановительные санкции. В частности и в особенности непосредственно потерпевшее государство может потребовать возмещения нанесенного ему материального ущерба, т.е. претендовать на реституции и/или репарации.
Таково кратко положение дел с международными санкциями в отношении преступлений государств.
§ 7. Юридическая природа международных санкций
Проблема юридической природы международно-правовых, или, иначе, международных, санкций является весьма острой и актуальной, поскольку они призваны обеспечить поддержание должного международного правопорядка, строгое и неуклонное соблюдение международно-правовых предписаний, эффективность международно-правового регулирования международных отношений.
При этом одним из коренных вопросов является вопрос о понятии санкции в праве вообще и в международном праве в частности.
При всей многозначности термина “санкция”, о чем говорилось выше, следует подчеркнуть, что этим термином обозначают прежде всего один из элементов правовой нормы. И это наиболее общее юридическое значение данного термина.
Согласно общей теории права, норма права имеет три элемента (или составные части): гипотезу, указывающую на условия, предпосылки, при наличии которых действует правило; диспозицию, содержащую это правило; и санкцию, указывающую на неблагоприятные последствия, наступающие для лица, нарушившего данное правило.
Без какого-либо из этих элементов юридическая норма не существует. В частности, без санкции правило поведения не становится юридической нормой.
То, что санкция является необходимым элементом нормы права, не должно пониматься буквально, как наличие в каждой отдельной норме непосредственного обозначения санкции. Это одинаково справедливо как для национального, так и для международного права.
Понятие же санкции едино для права внутреннего и международного. Поскольку, однако, нарушение международно-правовой нормы есть всегда нарушение установленного ею субъективного права и субъективного международного обязательства, то применительно к государствам международная санкция — это предусмотренные международным правом неблагоприятные юридические последствия для государства, нарушившего свое международное обязательство.
Отсюда прямая и непосредственная связь между международной санкцией и международной ответственностью государства. Так, всякое международно-противоправное деяние государства (нарушение им своим поведением международного обязательства) влечет за собой международную ответственность этого государства. А международная ответственность государства есть, в частности, возможность применить к нему предусмотренную международным правом санкцию.
Поэтому многие отечественные юристы-международники считают, что международная ответственность представляет собой реализацию санкций, следствие действия и реализации санкций.
Однако международная ответственность, будучи в широком смысле этого понятия юридическим последствием международно-противоправного деяния, не сводится лишь к применению санкций. Это безусловно совокупность правовых действий в целях установления налиму международно-противоправному деянию, запретить, пресекать и преследовать деятельность на его территории физических лиц и их объединений, не совместимую с обязательствами государств по общему международному праву; ограничить определенным уровням свои вооруженные силы; не иметь определенных видов вооружений, в частности средств массового поражения; осуществить меры демилитаризации части или всей своей территории.
Такие меры-санкции могут также включать отторжение части территории преступного государства и передачу ее другому государству, временную военную оккупацию международными вооруженными силами части или всей территории преступного государства с целью обеспечения выполнения им возложенных на него обременении или иные меры международного контроля за осуществлением таких обременении.
Кроме того, согласно ст. 5 и 6 Устава ООН, Генеральная Ассамблея по рекомендации Совета Безопасности может приостановить осуществление прав и привилегий государства-члена, против которого предприняты Советом Безопасности действия превентивного или принудительного характера, или исключить его из Организации Объединенных Наций.
Разумеется, выше обозначены лишь некоторые возможные превентивные (штрафные) санкции, о применении которых может принять решение Совет Безопасности ООН.
Каково же положение непосредственно потерпевшего в данном случае государства?
Очевидно, оно вправе потребовать осуществления тех ответных мер-санкций, которые ранее были обозначены термином правовосстановительные санкции. В частности и в особенности непосредственно потерпевшее государство может потребовать возмещения нанесенного ему материального ущерба, т.е. претендовать на реституции и/или репарации.
Таково кратко положение дел с международными санкциями в отношении преступлений государств.
§ 7. Юридическая природа международных санкций
Проблема юридической природы международно-правовых, или, иначе, международных, санкций является весьма острой и актуальной, поскольку они призваны обеспечить поддержание должного международного правопорядка, строгое и неуклонное соблюдение международно-правовых предписаний, эффективность международно-правового регулирования международных отношений.
При этом одним из коренных вопросов является вопрос о понятии санкции в праве вообще и в международном праве в частности.
При всей многозначности термина “санкция”, о чем говорилось выше, следует подчеркнуть, что этим термином обозначают прежде всего один из элементов правовой нормы. И это наиболее общее юридическое значение данного термина.
Согласно общей теории права, норма права имеет три элемента (или составные части): гипотезу, указывающую на условия, предпосылки, при наличии которых действует правило; диспозицию, содержащую это правило; и санкцию, указывающую на неблагоприятные последствия, наступающие для лица, нарушившего данное правило.
Без какого-либо из этих элементов юридическая норма не существует. В частности, без санкции правило поведения не становится юридической нормой.
То, что санкция является необходимым элементом нормы права, не должно пониматься буквально, как наличие в каждой отдельной норме непосредственного обозначения санкции. Это одинаково справедливо как для национального, так и для международного права.
Понятие же санкции едино для права внутреннего и международного. Поскольку, однако, нарушение международно-правовой нормы есть всегда нарушение установленного ею субъективного права и субъективного международного обязательства, то применительно к государствам международная санкция — это предусмотренные международным правом неблагоприятные юридические последствия для государства, нарушившего свое международное обязательство.
Отсюда прямая и непосредственная связь между международной санкцией и международной ответственностью государства. Так, всякое международно-противоправное деяние государства (нарушение им своим поведением международного обязательства) влечет за собой международную ответственность этого государства. А международная ответственность государства есть, в частности, возможность применить к нему предусмотренную международным правом санкцию.
Поэтому многие отечественные юристы-международники считают, что международная ответственность представляет собой реализацию санкций, следствие действия и реализации санкций.
Однако международная ответственность, будучи в широком смысле этого понятия юридическим последствием международно-противоправного деяния, не сводится лишь к применению санкций. Это безусловно совокупность правовых действий в целях установления наличия в данном случае международно-противоправного деяния (поведения, нарушающего международное обязательство), определения возможной в данном случае санкции и ее реализация, коль скоро субъект соответствующей международной претензии считает это целесообразным и необходимым.
Международная санкция, следовательно, причинно обусловливается возникновением международной ответственности. И возникновение таковой может рассматриваться как выявление связи между конкретным лицом (государством), совершившим международно-противоправное деяние, и предусмотренными в этом случае неблагоприятными для него юридическими последствиями (санкциями). При этом установление наличия международной ответственности государства, т.е. факта его международно-противоправного деяния, само по себе имеет существенное значение для поддержания установленного международного правопорядка вне зависимости от фактической реализации предусмотренной санкции. Вместе с тем осуществление ответственности есть в конечном счете реализация предусмотренной санкции.
Другим коренным вопросом юридической природы международных санкций является вопрос об их принудительном характере, в частности применительно к государствам, над которыми нет высшей власти, способной принуждать к соблюдению международно-правовых предписаний, касающихся возможных санкций. К сожалению, по этому вопросу единодушия среди специалистов международного права не наблюдается.
Так, по нашему мнению, очевидная истина, что принуждение в международно-правовых отношениях реализуется путем осуществления предусмотренных международных санкций, воспринимается далеко не всеми учеными-юристами.
Некоторые из них, не рассматривают, в частности, в качестве санкций возмещение или восстановление ущерба, материального и нематериального, причиненного государством в результате его международно-противоправного деяния другому государству, особенно если такое возмещение или восстановление производится “добровольно”. “Добровольное” несение международной ответственности не составляет международной санкции. Последняя является принудительной мерой лишь в случае отказа нести международную ответственность.
Другие авторы считают, что санкциями в международном праве являются лишь меры принудительного характера, осуществляемые Организацией Объединенных Наций в целях поддержания или восстановления международного мира.
Иными словами, точки зрения по вопросу о существе принуждения в международном праве разнятся.
Между тем применительно к внутригосударственному праву давно убедительно показано, что возможность добровольного осуществления некоторых санкций (в сфере имущественной ответственности) правонарушителем вовсе не лишает выполненную меру характера санкции, поскольку обязанность возместить имущественный ущерб принудительно возлагается на нарушителя нормы права, а выполнение этой обязанности обеспечивается принудительными мерами.
То же наблюдается и в международном праве. Возмещение ущерба является для государства-правонарушителя нежелательным, внешне вынужденным последствием его противоправного поведения, которому правонарушитель обязан подчиниться под угрозой возможных собственно принудительных мер. В последнем случае речь идет, естественно, о применении против государства-правонарушителя силы, того или иного силового воздействия, например мер, не связанных с использованием вооруженных сил, таких, как полный или частичный перерыв экономических отношений, железнодорожных, морских, воздушных, почтовых, телеграфных, радио или других средств сообщений, а также разрыв дипломатических отношений (ст. 41 Устава ООН).
В связи с этим неизбежно возникает вопрос, как это совместить с положениями п. 4 ст. 2 Устава ООН, требующими от государств воздерживаться в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Объединенных Наций.
Действительно, возможность применения принудительных мер в межгосударственных отношениях в случае возникновения международной ответственности одного из государств несовместима с вышеуказанными положениями Устава ООН, если их толковать как запрещающие применение любой силы в межгосударственных отношениях. К сожалению, это так именно и толковалось в отечественной международно-правовой доктрине, в том числе и автором.
Но из анализа относящихся к этому вопросу положений Устава ООН следует, что один из основных принципов современного международного права, запрещающий угрозу силой или ее применение в межгосударственных взаимоотношениях, имеет в виду запрещение использования в межгосударственных отношениях лишь вооруженной силы1.
1 Автор постарался это обосновать, в частности, в своем труде “Правовое регулирование силы в международных отношениях” (М., 1997).
Исключительная прерогатива использования вооруженной силы в целях поддержания или восстановления международного мира и безопасности принадлежит организованному международному сообществу государств в лице Организации Объединенных Наций по решению ее Совета Безопасности.
Следовательно, современное международное право вовсе не исключает применения принуждения, силы вообще, иначе оно перестало бы быть правом. Другими словами, существует как противоправное применение силы в урегулированном международном правом межгосударственном общении в соответствии с п. 4 ст. 2 Устава ООН, так и законное применение принуждения в межгосударственных отношениях.
Соответственно, одна из статей Проекта Комиссии международного права о международной ответственности государств гласит: “Противоправность деяния государства, не соответствующего обязательству этого государства в отношении другого государства, исключается, если это деяние является закономерной в соответствии с международным правом мерой в отношении этого другого государства, вызванной его международно-противоправным деянием”. Речь безусловно идет в контексте этой статьи об ответных мерах-санкциях.
Меры-санкции не могут, естественно, рассматриваться как противоправные лишь по той причине, что вне контекста мер международной ответственности они составили бы нарушение международного обязательства, существующего в отношении государства-правонарушителя.
Таким образом, итогом вышеизложенного о юридической лрироде международных санкций является следующее.
Применение силы, принуждения в отношении государства возможно, согласно международному праву, лишь в ответ на международно-противоправное его деяние.
Санкции — установленной международным правом мере ответственности за то или иное международно-противоправное деяние государства — всегда присущ принудительный характер как выражение обязанности государства-нарушителя претерпеть юридические последствия своего международно-противоправного деяния.
Социальная роль санкции как меры международной ответственности — поддержание и укрепление международного правопорядка.