Одна из важных идей поэмы Мертвые души Н.В. Гоголя — идея вещи, порабощающей человека

Физическая крепость и уродливая неуклюжесть в облике Собакевича:

«Когда Чичиков искоса взглянул на Собакевича, он ему на этот раз весьма оказался похожим на средней величины медведя. Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги. Цвет лица имел каленый, горячий, какой бывает на медном пятаке». И здесь внешний облик героя открывает перед читателем определенные стороны его духовного склада - грубость и упрямство, преобладание животного начала.

У Собакевича подчеркиваются его неуклюжие движения. Выделение особенных черт придает замечательную выразительность портрету Собакевича - хитрого и пронырливого дельца.

Сравнение с медведем имеет не только внешний характер; оно подводит к раскрытию его психологических особенностей. Животное начало главенствует в натуре Собакевича и не помышляющего ни о каких высоких духовных запросах. Он далек от философии, мечтаний и порывов. По твердому его убеждению, единственным жизненным делом может быть только забота о собственном существовании, которое он также не склонен усложнять.

Насыщение желудка здесь стоит на первом плане и является тем важнейшим моментом, который, в сущности, определяет содержание и смысл его жизни.

Отвергая излишние мудрствования, Собакевич держится твердого и расчетливого практицизма. В отличие от Коробочки Собакевич хорошо понимает окружающую обстановку, знает людей. Это хитрый и наглый делец.

Стремясь достигнуть нужных результатов, Собакевич никого и ничего не хочет стесняться. Глубокое лицемерие опытного дельца свойственно ему в такой же мере, как и откровенность циника.

Различные люди, с которыми ему приходиться встречаться, по убеждению Собакевича, нисколько не отличаются друг от друга, все они в равной мере мошенники и надуватели. Тут проявляется своеобразный нигилизм торгаша, нигилизм хозяина - приобретателя. Даже воображение не подсказывает ему ни образов благородных людей, ни честных, прямых отношений между ними. Он обладает способностью активного действия, он умеет устроиться в жизни, но именно в этом образе художник с особой силой обнажил низменные чувства и стремления.

Подобно Коробочке и Собакевичу, Плюшкин поглощен заботами о накоплении богатств; подобно им он находится во власти эгоистических чувств и желаний. Но эти эгоистические чувства и желания приобретают у Плюшкина характер всеобъемлющей страсти, довлеющей над всем скупости. Накопление вещей, вещественных ценностей становится для него единственной жизненной целью, вне которой решительно ничего не существует. Ненасытная жадность собирателя ведет к тому, что он теряет ощущение значимости вещей, перестает отличать важное от мелочи, полезное от несущественного. При такой внутренней обесцененности предметного мира особую притягательность неизбежно приобретает малозначительное, несущественное, ничтожное; на нем и сосредотачивает свое внимание Плюшкин. В стремлении укрепить свое благосостояние Плюшкин превращается в преданного, неутомимого раба вещей, раба своей страсти. Жажда накопления толкает его на путь всяческих ограничений и в отношении самого себя. Страшась разорения, Плюшкин наводит суровую «экономию» и в своем собственном быту. Он не позволяет себе ни малейших излишеств и, больше того, готов питаться впроголодь, одеваться во всякое тряпье, ограничить до предела всякие другие расходы.

Сам Плюшкин не испытывал никаких особых неприятных ощущений от этих ограничительных мер, которые он добровольно наложил на себя. Страсть к расширению богатства настолько захватила его, что он не хотел замечать и того, что казалось его лично. Стороннему взгляду Плюшкин представляется существом, до крайности аморфным и неопределенным:

«Пока он (Чичиков) рассматривал все странное убранство, отворилась боковая дверь, и взошла та же самая ключница, которую встретил он на дворе. Но тут увидел он, что это был скорее ключник, чем ключница: ключница, по крайней мере, не бреет бороды, а этот, напротив того, брил, и, казалось, довольно редко, потому что весь подбородок с нижней частью щеки походил у него на скребницу из железной проволоки, какою чистят на конюшне лошадей». При всей аморфности облика Плюшкина в целом его портрете выступают отдельные резкие черты. В этом соединении общей бесформенности с резко выделяющимися признаками и есть весь Плюшкин.

Но с особым вниманием при обрисовке плюшкинского портрета писатель останавливается на костюме героя:

« Гораздо замечательней был наряд его: никакими средствами и стараньями нельзя было докопаться, из чего состряпан был его халат: рукава и верхние полы до того засалились и залоснились, что походили на юфть, какая идет на сапоги; назади вместо двух болтались четыре полы, из которых охлопьями лезла хлопчатая бумага. На шее у него тоже было повязано что - то такое, которого нельзя было разобрать: чулок ли, подвязка ли, или набрюшник, только никак не галстук».

Описание это живо раскрывает важнейшую черту Плюшкина - его всепоглощающую скупость. В образе Плюшкина Гоголь гениально показал и силу пагубной страсти, и ее постепенное возрастание.

Одна из важных идей поэмы - идея вещи, порабощающей человека. Но Плюшкин не всегда был жадным и грубым скупцом; когда - то он слыл бережливым хозяином и хорошим семьянином, отличался опытностью и знанием света. Тупым скрягой он стал вследствие жизненных обстоятельств и условий. В отличие от других поместных владетелей, которые взяты вне их биографий, Плюшкин изображен в процессе развития; его биография отображала то, до какой глубочайшей деградации может дойти человек в определенных условиях своего жизненного существования.

Ненасытная скупость разрушает всякие человеческие связи, всякое общение Плюшкина с людьми. Поглощенный единственной заботой своей жизни, Плюшкин не испытывает никакой потребности ни в дружеских отношениях, ни в связях с окружающим миром. Ко всем, кто посещает его имение, он относится с явным подозрением, видя в любом посетителе своего недоброжелателя и даже потенциального врага:

«Я давненько не вижу гостей, - сказал он, да, признаться сказать, в них вижу мало проку. Завели пренеприличный обычай ездить друг к другу в гости, а в хозяйстве - то упущения да и лошадей их корми сеном!»

Страшная скупость создала непроходимую пропасть между Плюшкиным и его детьми; по отношению к ним он не желает пойти даже на самые незначительные поступки.

Оборвав связи с окружающим миром, Плюшкин остается одиноким в своем стяжательстве, замкнутым в своем холодном эгоизме. Он постоянно объят страхом даже не за собственную участь, сколько за сохранность своих вещей.

Изображая Плюшкина, Гоголь ярко показывает бедственное положение его крестьян. Отражение жизни крепостных людей мы находим в разных местах главы, посвященной Плюшкину. По существу, эта тема проходит через все описание деталей его быта, его психологического облика и поведения. Она раскрывается не только в беседах Плюшкина с Чичиковым, но и в сценах с Прошкой, с Маврой, в изображении отдельных ярких картин и деталей.

Заключение

гоголевский герой художественный поэма

При чтении «Мертвых душ» хочется порой выкликнуть, подобно многим гоголевским героям: «Черт знает, что такое!» - и отложить книгу. Удивительные детали вьются, словно затейливые узоры, и увлекают нас за собой. И только смутное недоумение, и голос здравого смысла не позволяют читателю окончательно поддаться привлекательной абсурдности и принять ее как нечто само собой разумеющееся. В самом деле, мы невольно погружаемся в мир деталей и лишь потом вдруг осознаем, что они странны до крайности.

Действительно, «Мертвые души» демонстрируют нам все многообразие подобных «мелочей» - детали пейзажные, портретные, детали интерьера, развернутые сравнения, опять - таки изобилующие деталями.

Детализация изображенных явлений стала важным художественным приемом для писателя, решившего «вызвать наружу всю огромную , потрясающую картину мелочей, опутавших нашу жизнь». Яркая, запоминающаяся деталь заставляет читателя присмотреться к герою, внимательнее вглядеться в его внутренний мир. Все персонажи поэмы отражаются в окружающих их предметах.

Особый акцент делает автор на изображаемых деталях, вносящих диссонанс в уже намеченный образ. Они показывают потаенные черты характера героя, которые, тем не менее, обязательно должны быть замечены.

Казалось бы, небольшие и, на первый взгляд, неважные детали участвуют в создании целостной системы образов в произведении. Именно через часть Гоголь изображает целое - среду, обстановку, в которой формировались характеры героев и которая наполнена результатами их жизненной практики и общественной деятельности.

Образы помещиков, созданные писателем, исторически конкретны. Они несут в себе самые существенные, типичные признаки духовного вырождения поместного дворянства. Но, в то же время, в них отразились общечеловеческие пороки. Вот почему герои из «Мертвых душ» стали нарицательными.

Праздного мечтателя, фантазера, не умеющего и не желающего заниматься полезным делом, мы называем Маниловым; лгуна, хвастуна, дебошира - Ноздревым; жадного скрягу - Плюшкиным; неповоротливого увальня, наступающего всем на ноги - Собакевичем; умственно ограниченного человека - «дубинноголовым».

Таким образом, каждый герой представляет особую сторону русской действительности, узнаваемую читателем именно по мелочам. Кроме того, детали помогают раскрытию центральной проблемы поэмы - проблемы омертвения живой души. Герои Гоголя как будто теряются в бесконечном мире вещей, сами превращаются во что - то «предметное», бездуховное.

Список используемой литературы:

1. Н. В. Гоголь. Полное собрание сочинений. Изд - во «Художественная литература»; М., 1967.

2. В. Г. Белинский. Собрание сочинений. М., 1962.

3. Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений. В 8 томах. Изд - во «Художественная литература»; М., 1967.

4. Белинский В. Г. Полное собрание сочинений. В 13 томах. М., 1955.

5. Вершины. Книга о выдающихся произведениях русской литературы. Составление и общая редакция С. И. Машинского. М., 1978.

6. Золотоусский И. П. Гоголь. М., 1979. (серия «Жизнь замечательных людей»)

7. Манн Ю. В. О поэтике «Мертвых душ» - В сб.: Русская классическая литература. М., 1969.

8. Храпченко М. Б. «Мертвые души» Н. В. Гоголя. М., 1952.

9. Докусов А. М., Качурин М. Г. Поэма Н. В. Гоголя «Мертвые души» в школьном изучении. М., «Просвещение»; 1982.